Ремонт комнаты

Тяжелый телефонный звонок, собственная отвага и боль сквозь прощение.

Сегодня я это сделала. Я набралась смелости, которую вынашивала в себе месяцами и позвонила человеку, которому зарікалась больше никогда в жизни не звонить.
Я должна была это сделать. С одной стороны, чтобы выполнить одну просьбу, с другой стороны, еще важнее – я хотела доказать сама себе, что не держу ни на никого зла.
Можно было позвонить уже давно, но я не хотела это делать без повода. А тут повод был. День рождения.
Мысленно приготовила какой-то текст. В последние волны поняла, что мне говорить будет трудно. Но я сказала себе, что наберу тот проклятый номер, значит наберу.
Смотрела на телефон. Самый отважный поступок таки нажать клавишу набора и дождаться гудков, а дальше отступать некуда.
– Слушаю.
– Добрый день. Это [имя и фамилия]?
– Так это я, а с кем я говорю?
– Это… это Оля Врублевская.[немая пауза]
– Я слушаю тебя, Оля…
– Я хотела поздравить Вас с днем рождения…
– О… благодарю
– Пожелать… [дальше белькочу какие-то хорошие вещи]
– Спасибо тебе… Спасибо тебе… Спасибо тебе, Оля… [так и повторил несколько раз] а как у тебя дела?
– У меня помаленьку, но все хорошо…
– Спасибо тебе, что поздравила. Спасибо тебе. Спасибо. А у тебя так голос изменился…
– Ну, знаете, я уже выросла…
– Да, пожалуй уже стала совсем взрослой…
– А… а у Вас как? Как-то празднуете?
– Я сейчас в горах.
– Хорошо Вам отдохнуть. Привет жене!
– Спасибо тебе, Оля. Спасибо тебе. Спасибо, что позвонила. Заезжай как-нибудь к нам. Спасибо тебе, спасибо.
– Всего доброго!
Поставила трубку. Я таки это сделала. Тем более бабушка меня просила его поздравить. Но так и не задала основной вопрос, который бы мне хотелось задать. Для этого мне нужно будет посмотреть этому человеку в глаза.
Я знаю, что он удивился, что я ему позвонила, поэтому и все эти «спасибо» не в состоянии сказать что-то другое. Но я еще не спросила основного. Я хочу видеть его глаза когда спитаюсь его «Когда именно произошла эта измена, что Вы забыли своего лучшего друга-брата и моего отца?».
…Когда-то этого человека из всех многочисленных друзей моего отца выбрали как лучшего на роль моего крестного…
Крещение – вообще особый обряд, стоя перед алтарем с младенцем Вы даете своеобразный обет Богу, что опікуватиметесь этим ребенком.
Я сомневаюсь, что за последние девятнадцать лет он хоть мысленно произнес слово молитвы за меня. Я сомневаюсь, что за последние шесть лет от дня похорон, когда он меня последний раз видел и с тех пор он меня больше «не знает», он хоть поинтересовался как оно мне было пережить все, что случилось.
Но мне теперь безразлично. Потому что я не держу больше зла. Потому что моей молитвы хватит на обоих – и на себя саму, и даже на него.
Я не держу зла за ничто. Передо мной он не виноват ни в чем, но перед папой и его памятью так. Я всех простила. Но мне до сих пор болит.
27.04.2013
С болезненной отвагой,
Ольга Врублевская.

__ATA.cmd.push(function() {
__ATA.initVideoSlot(‘atatags-370373-5ba6db6f3fdbf’, {
sectionId: ‘370373’,
format: ‘inread’
});
});

Тяжелый телефонный звонок, собственная отвага и боль сквозь прощение.

Сегодня я это сделала. Я набралась смелости, которую вынашивала в себе месяцами и позвонила человеку, которому зарікалась больше никогда в жизни не звонить.
Я должна была это сделать. С одной стороны, чтобы выполнить одну просьбу, с другой стороны, еще важнее – я хотела доказать сама себе, что не держу ни на никого зла.
Можно было позвонить уже давно, но я не хотела это делать без повода. А тут повод был. День рождения.
Мысленно приготовила какой-то текст. В последние волны поняла, что мне говорить будет трудно. Но я сказала себе, что наберу тот проклятый номер, значит наберу.
Смотрела на телефон. Самый отважный поступок таки нажать клавишу набора и дождаться гудков, а дальше отступать некуда.
– Слушаю.
– Добрый день. Это [имя и фамилия]?
– Так это я, а с кем я говорю?
– Это… это Оля Врублевская.[немая пауза]
– Я слушаю тебя, Оля…
– Я хотела поздравить Вас с днем рождения…
– О… благодарю
– Пожелать… [дальше белькочу какие-то хорошие вещи]
– Спасибо тебе… Спасибо тебе… Спасибо тебе, Оля… [так и повторил несколько раз] а как у тебя дела?
– У меня помаленьку, но все хорошо…
– Спасибо тебе, что поздравила. Спасибо тебе. Спасибо. А у тебя так голос изменился…
– Ну, знаете, я уже выросла…
– Да, пожалуй уже стала совсем взрослой…
– А… а у Вас как? Как-то празднуете?
– Я сейчас в горах.
– Хорошо Вам отдохнуть. Привет жене!
– Спасибо тебе, Оля. Спасибо тебе. Спасибо, что позвонила. Заезжай как-нибудь к нам. Спасибо тебе, спасибо.
– Всего доброго!
Поставила трубку. Я таки это сделала. Тем более бабушка меня просила его поздравить. Но так и не задала основной вопрос, который бы мне хотелось задать. Для этого мне нужно будет посмотреть этому человеку в глаза.
Я знаю, что он удивился, что я ему позвонила, поэтому и все эти «спасибо» не в состоянии сказать что-то другое. Но я еще не спросила основного. Я хочу видеть его глаза когда спитаюсь его «Когда именно произошла эта измена, что Вы забыли своего лучшего друга-брата и моего отца?».
…Когда-то этого человека из всех многочисленных друзей моего отца выбрали как лучшего на роль моего крестного…
Крещение – вообще особый обряд, стоя перед алтарем с младенцем Вы даете своеобразный обет Богу, что опікуватиметесь этим ребенком.
Я сомневаюсь, что за последние девятнадцать лет он хоть мысленно произнес слово молитвы за меня. Я сомневаюсь, что за последние шесть лет от дня похорон, когда он меня последний раз видел и с тех пор он меня больше «не знает», он хоть поинтересовался как оно мне было пережить все, что случилось.
Но мне теперь безразлично. Потому что я не держу больше зла. Потому что моей молитвы хватит на обоих – и на себя саму, и даже на него.
Я не держу зла за ничто. Передо мной он не виноват ни в чем, но перед папой и его памятью так. Я всех простила. Но мне до сих пор болит.
27.04.2013
С болезненной отвагой,
Ольга Врублевская.

__ATA.cmd.push(function() {
__ATA.initVideoSlot(‘atatags-370373-5ba6db6f3fdbf’, {
sectionId: ‘370373’,
format: ‘inread’
});
});